Category Archives: Поэзия жизни

За левым плечом Девы

2017-10-21 21.24.14

 

За левым плечом Девы осыпаются жёлтые звёзды, верхушки деревьев открываются небу, сбрасывая листву, обнажая себя грядущим дням, холодным, прозрачным, чувственным. Сокол в осенней выси кружит над храмом, высматривая добычу, и улетает ни с чем. Моя награда сегодня – откровение осени, красота дыхания этого дня, его мягкий выдох, в то время, как новый вдох – уже у меня на губах.

 

Каштан и капля росы

DSC02557В то утро дерево каштана стало моим учителем. Оно приковало моё внимание, и я, как капля росы, не могла оторваться от него. Я смотрела и смотрела на каштан и на эту каплю, я ждала, что вот – мгновение – и она полетит вниз.

Я очень хотела застать этот миг, зафиксировать его взглядом, запечатлеть в уме. И так мы смотрели друг на друга – прозрачная капля на каштане и я.

Я подумала: «А, может, она вечна?» Неподвижно и спокойно она сияла в утреннем призрачном свете. Как будто навеки соединив себя с ростком каштана. Я поверила в её вечность и расслабилась. Вдохнула полной грудью и легко отпустила выдох. Раз, и уже нет капли – улетела, рассеялась во множестве таких же, добавив прохлады утреннему туману.

DSC02564«Как же так?» – воскликнула я. Каштан посмотрел на меня с улыбкой, и я увидела, как в его листьях заиграли лучи очнувшегося ото сна солнца. Новый день спешил повстречаться со мной.

 

 

Красота говорит со мной

IMG_0880Красота говорит со мной – пронзительно и тонко. Она оголяет моё сердце, срывает все покровы ума, которыми он хочет уберечь себя от неё, от её остроты, открытости и откровенности.

Но нет никаких шансов не видеть и не чувствовать её. Она очень настойчива в своей тонкости. Как лезвие меча, как остриё копья, как яркий цветок магнолии на фоне синего-синего неба.

Напрасно я закрываю глаза в попытке убежать от неё – она уже во мне. По всему телу пробегает дрожь – Вахе Гуру Вахе Гуру Вахе Гуру Вахе Джио – и я сдаюсь. На её милость и на её силу.

И вот уже нет меня как и нет её. Только цветок магнолии на синем небе весны.

Эй, птицы в небе!


Эй, птицы в небе!
Вы что ж так разогнали воздух, что облака совсем забыли про покой.
Несутся, оставляя позади самих себя. Всё небо в белых перьях.
А высоко над ними – синева, по глубине сравнима только с духом,
который погрузился сам в себя, чтоб в тишине познать причину ветра.

Удержать Луну

полнолуниеУдержать Луну в сите переплетённых пальцев. Дождём, ложащимся на асфальт ледяным ковром, утолить жажду солнца. Вдохнуть весну в тот момент, когда сердце сжалось от страха, что зима будет вечной. Вечерним звоном колоколов храма, который всегда с тобой, обнять свою душу. «Люблю тебя», — нежно шепнуть ей на ушко. И улыбнуться. Ловец потайного света, из серебряных нитей Луны я плету сеть, которой поймаю Солнце.

Метаморфозы ноября

img_1773Осень растаяла, побыв пару дней зимой. Жухлые листья провожают мокрый снежный покров, утекающий нехотя в канавки грязной дороги.

Так ли важно воде в какой форме проявлять себя? Сыпать ли снегом на лобовое стекло машины, чтобы упрямые дворники неутомимо ходили влево и вправо, как маятник в руках бесконечного времени. Или забраться холодной влагой в ботинки школьников, шлёпающих по лужам к старому зданию школы. Соскочить с голой ветки и упасть мокрым снежком на нос серой вороны. Или остаться неглубокими следами от лапок аккуратно ступающей по снегу внимательной кошки.

Быть снегом или дождём, а может быть, поймав шальной и нежданный луч, то ли солнца, то ли моего сердца, испариться в его тепле, и тогда я, вздохнув с облегчением, почувствую наконец свежесть и чистоту этого утра.

Касание океанов

bodjosМы встретимся там, где прикасаются друг к другу океаны, Тихий и Атлантический. Волна одного накатывает на гладь другого и сама становится ровной водой, а потом снова вздымается в небо, забыв изначальную каплю, из которой была рождена. Путаясь в своих именах, теряясь в небесных тучах. Отдавшись ветру, несущаяся наугад, позабытая пространством и временем. Пока наконец эти двое вспоминают о ней и решают, что пришла пора. И над северным городом южной страны в Европе проливается щедрый дождь. Родившаяся от прикосновения океанов волна спускается с неба и, рассеянная на множество капель, сверкает на листьях большого дерева. Я смотрю на него с террасы и думаю: «Какой ты красивый, Боджош. Как здорово, что мы с тобой встретились».

Будущее прошедшее

sproutПотерявшее зелень, высохшее до корней, оно спряталось в шелестящем облаке молодой листвы соседних деревьев, встретивших лишь третий июль своей жизни.

Сухое дерево – прошедшее время, усталость воспоминаний, выцветшее с годами лето. И вечное небо – единственный собеседник, готовый выслушать и понять.

Но что это? Случилась гроза. Как будто бы сам Господь огненной дрелью сверлил в небосводе дыры, в которые прорывались молнии.

Как объяснить, что одна из них, минуя сеть электрических проводов, обойдя молодые побеги, ударила точно в сердцевину сухого ствола, и он загорелся – вдохновенно, дерзко и ярко.

Языки пламени устремились ввысь, обратно туда, откуда лет сто назад пролилась та влага, что напоила семя, из которого выросло дерево.

Примчались пожарные, потушили огненный столб. И всю ночь потом капли дождя рассказывали прошедшей грозе истории будущих всходов.

Тени

photo credit: https://pixabay.com/ru/голубь-крыша-восход-тень-природа-427541/
Тени голубей гуляют по тени крыш, уходя всё дальше на восток по мере того, как солнце уходит на запад.

Иногда облако закрывает солнце, и голуби пропадают. Их тени сливаются с тенью небесной завесы.

Чтобы стать снова заметными, им надо взлететь с крыши и отправиться дальше пределов облака, тогда солнце снова настигнет их своим светом.

Как далеко на востоке окажется тень этих птиц?..

 

Переварить Быкова

lectureСцена в лучах закатного солнца. Золотая сцена. Голос поэта как гром, сотрясает вечерний воздух. Дрожат зелёные монеты листвы. Далеко вдоль Прешпекта слышны раскаты. Дмитрий Быков – явление – литературное, социальное, в конце концов, природное. Та же сила, красота, полнота выразительности и глубина чувств.

Он говорил о романе «Война и мир», широкими и мощными мазками описывая его смысл. Он рассказывал о Толстом так, как будто знал его лично. Он отвечал на вопросы слушателей, вызывая то взрывы смеха, то благоговейное молчание.

Я подошла к нему после лекции. Он стоял, окружённый почитателями, как высокая могучая гора, его взгляд был направлен куда-то вдаль, дальше, чем можно было подумать. На ногах – его знаменитые кроксы. В руках – букет из Яснополянских цветов и папоротника и игрушечный медвежонок, держащий в руках большое красное сердце.

blissУ меня перехватило дыхание как при сильном порыве ветра, и слов хватило лишь на то, чтобы попросить его оставить автограф.

«Может, погуляем ещё по Ясной Поляне?» – спросила я потом Дхарам Атму. «Пожалуй, поехали сразу домой. Мне надо переварить Быкова», – сказал он задумчиво.

Переварить Быкова – всё равно, что совладать со стихиями. Их надо впустить в себя и прожить их, осознавая каждую искру, каждую каплю, каждую песчинку и каждый вдох. А потом каждой клеточкой тела ощутить Блаженство.