Удержать Луну

полнолуниеУдержать Луну в сите переплетённых пальцев. Дождём, ложащимся на асфальт ледяным ковром, утолить жажду солнца. Вдохнуть весну в тот момент, когда сердце сжалось от страха, что зима будет вечной. Вечерним звоном колоколов храма, который всегда с тобой, обнять свою душу. «Люблю тебя», — нежно шепнуть ей на ушко. И улыбнуться. Ловец потайного света, из серебряных нитей Луны я плету сеть, которой поймаю Солнце.

В Кикинду к ушастым совам

dsc02026Сбылась наша мечта, мы с Дхарам Атмой побывали в Кикинде. Кикинда – это небольшой городок в Воеводине, автономном крае Сербии, который на несколько месяцев в году становится не чем иным, как Европейской совиной столицей. Каждый год с конца ноября до середины марта кроны деревьев в самом центре города служат местом обитания ушастых сов. Почему-то они зимуют именно в центре города.

Приехав в Кикинду, мы с ДА загадали, кто первым увидит сову, тот молодец. Шли по городу, не опуская головы, внимательно всматриваясь в кроны высоких деревьев. В итоге абсолютно одновременно воскликнули: «Вот она!» Так что молодцы оказались оба.

dsc01963И началось! Одной совой, конечно, дело не закончилось – только на одной сосне мы насчитали их в количестве двадцати! Это было похоже на совиную лихорадку – нам было так необходимо и настолько важно увидеть как можно больше этих ушастых созданий. Мы смотрели на них, а некоторые из них с интересом (по крайней мере, мне показалось, что с интересом) смотрели на нас.

Между тем, Кикинда примечательна не только совушками – и периодически мы переводили внимание на красивые яркие здания, на солнечные часы, что на южной стене православного храма, которые, кстати, идут абсолютно точно, на копию мамонта в натуральную величину, кости которого откопали неподалёку от города. Однако снова и снова мы оказывались под деревьями и, запрокинув головы, искали сов. Мой фотоаппарат, кажется, даже нагрелся от постоянной работы.

dsc02088Местные жители совушек любят и всегда готовы подсказать туристам места, где их больше. Одна бабушка, проходя мимо нас, посетовала, что в этом году сов мало, вот бывало, что их не сосчитать. Но для нас и дюжина сов на одной берёзе – это настоящее чудо.

В какой-то момент к нам подошёл дедуля с фотоаппаратом. Мы подумали, что он тоже снимает птиц, но он захотел запечатлеть нас! Мы ему говорим: «Совы», а он нам: «Не, не совы, я хочу русских друзей сфотографировать». Ну что ж, у каждого свои достопримечательности :)

А теперь задачка: каждую ночь совы улетают на охоту в поля к фермерским хозяйствам. За одну ночь одна сова съедает трёх мышей. Всего за зимний период совы съедают 15 млн. мышей. Сколько сов зимует в Воеводине?

Когда птица летит

Когда рыба плывёт, она плывёт и плывёт, и у воды нет конца. Когда птица летит, она летит и летит, и у неба нет конца. (Догэн, Сёбогэндзо)

img_3554-1Когда я пытаюсь контролировать пределы моего пространства, это проявление страха. Когда мне нужна чёткая карта с обозначением точки, где я нахожусь, это моя неуверенность в себе.

Но ведь делая вдох, я не задумываюсь над тем, хватит ли мне воздуха. Я просто дышу. Делая шаг, я не сомневаюсь в том, что мне хватит для него места. Я просто иду. В каждый момент времени мне хватает всего того, что нужно именно для этого мгновения.

Смятение рождается тогда, когда я делаю шаг за границу своего пространства, туда, где меня сейчас нет. Но как рыба не может жить без воды, а птица не может жить без неба, так и я – как я могу жить там, где меня нет?!

Зимнее солнце

img_3544Зимнее солнце не поднимается высоко, и потому его свет останавливается в окнах невысоких домов, ложится на черепичные крыши, задерживается в кронах деревьев, давая возможность теням устраивать игры на улицах города. Тени – это гонцы света, его продолжение. Это штрихи, которыми свет рисует свои картины. Это акценты, без которых не понять чего-то важного. Не будет света, не будет теней. Их игра делает яркими прилавки новогодней ярмарки. Она касается фасадов старинных зданий, ёршика зелёной травы газонов, затёртых камней мостовой, острых шпилей соборов, сверкающих труб и больших красных барабанов балканского оркестра, в котором каждый музыкант стремится выразить только себя, не обращая внимание на мелодию и общий ритм. И кажется, что лишь чудом эта музыка обретает гармонию на фоне света и тени, улыбок и задумчивых взглядов, грусти и радости, жарких углей, на которых готовятся сладкие калачи, и морозного ветра, заставляющего поднять повыше воротник. Зимнее солнце хочет быть ближе к этой выражающей только себя саму жизни, и потому оно не поднимается высоко.

Дым из печных труб

magla

Вчера вечером дым из печных труб прижимался к земле, хотел обнять её или удушить. Может, просил о чём-то, а может, предлагал то, что мог предложить – всего себя, как есть, без остатка. Он клубился в жёлтых пятнах света под фонарями. Он ложился на влажные булыжники мостовой. Мы шли по улице и чувствовали, как он забирался к нам в волосы, за воротник, как пропитывал собой шарфы и перчатки. Подумать только, ему зачем-то понадобились наши перчатки!

Мы не противились, да и как это было возможно. Прямо от Кафедрального собора пошли по улице Харамбашичева в сторону Кера. Этой улице к лицу туман вперемешку с дымом, сколько загадочных историй скрывается за этими серо-фиолетовыми кулисами. Но оставив эти истории времени – они ведь его актёры, пусть репетируют – мы повернули на Делничку.

Вот он, этот дом с барельефом из двух ликов, тёмного и светлого. Случайно или нет, на улице Делничка отделяется свет от тьмы? Рядом «Мали отель» с закрытым двориком, в котором царит тишина, и только когда разговорчивым венграм не спится, она пугается и прячется под высокими голубыми ёлками. Мы жили в этом отеле, знаем, как прячется тишина. А когда она спряталась, то кто может защитить тебя от шума? Может, дым из печных труб?

В туманном районе Кер мы искали дом, где живёт Аня. Последний этаж, два мансардных окна, это всё, что нам было известно. Может, этот дом, может, тот, на самом деле, это было совсем не важно. Когда чувствуешь мгновение, то разве обращаешь внимание на время, в котором миг теряет себя, как капля в реке? Остановившаяся река затапливает луга, остановившееся мгновение наполняет душу через край. И уже не надо ничего искать.

Вечерние улицы, размытые туманом многоточия фонарей и дым из печных труб, закрашивающий все яркие пятна широкой и мягкой кистью. Мы были частью этого вечера, такой же временной, как и он, потому что сегодня уже наступил новый день, и он выдался солнечным, ярким, ветреным. Совсем другая игра, и как будто совершенно другие актёры! Вот и спрашивай теперь дым, куда же он подевался. Неужели остался весь в наших пропахших им перчатках?

Розовое небо боджошей

dsc01842

Мы упускаем реальность из-за нехватки внимательности… (Нисаргадатта)

Погода в Суботице пасмурная, солнце ещё ни разу не показалось за эти короткие декабрьские дни, пока мы здесь. По утрам промозглый туман, вечерами – опускается к самой земле дым из печных труб.

Однажды я открыла окно, чтобы сфотографировать кроны боджошей. Комната мощно вдохнула холодный воздух с улицы. Я получше укуталась в тёплую кофту и, нацелив объектив, сделала пару кадров.

«Голые кроны на сером небе» – такой ожидала я результат, как будто хотела утвердиться в своей пасмурной грусти. Но какое же удивление ждало меня, когда, открыв фото на экране монитора, я увидела совсем другое. Ветви боджошей, излучающие мягкий розовый свет, и нежное небо, отвечающее им тихой улыбкой. Откуда взялось это сияние?

И тут я всё поняла. Мне не хватило внимательности заметить россыпи красных ягод на голых ветках деревьев, и лишь глаз объектива помог мне увидеть каждую из них по отдельности и увидеть их общий свет.

Я снова распахнула окно и долго стояла, не замечая холода. Рассматривала розовое небо декабрьских боджошей.

Где искать Будду?

antar_visionЦветок распускается сам в себе.

Снежинка расправляет крылья кристаллов из самого центра себя.

Капля воды, нерушимая в своей сути, растворяется в океане мира.

Всё само по себе, всё в то же время едино.

Рождается человек, его душа сама по себе, одна из звёзд бесконечного неба, и в то же время – всё это небо в единственном выражении.

Все существа изначально Будды.
Это как лёд и вода.
Без воды не бывает льда.
Вне живых существ где искать Будд?*

Рождается человек из самого сердца Вселенной, чтобы в единстве с ней открыть своё сердце. C Днём Рождения!

__________________
*Хакуин «Песнь Дзадзэн»

Восток

sobor

Восток полной Луны и восход белого солнца.
Что ещё нужно, чтобы понять Вселенную?
Бесконечность слов, описывающих её,
Можно сравнить только с её Вечностью.

Но слова исчезнут в полёте космических тел,
А она останется. Со свидетелями или без них,
По-прежнему прекрасна, величественна, неизмерима.
Независима от моей любви, спокойна к моему пониманию.

Утро и вечер – повод, чтобы звонили колокола.
Чтобы посмотрев на соборную даль неба, я увидела
Восход вечного сердца над изменчивостью моих дней.
Что нужно ещё, чтобы понять Себя?

Две минуты для неизвестности

Это было давно, в конце прошлого тысячелетия. Ясна Тот снимала тогда небольшую комнату в доме бывшего директора школы, старого венгра, лысеватого на макушке и с завитками седых волос за ушами. Директор носил тёмно-зелёный атласный жилет и всё время теребил в руках очки. Всякий раз, когда они были нужны ему, он забывал, где их искать, и поэтому щурился и переводил взгляд в дальний угол длинного коридора, который заканчивался старой массивной дверью.

Раз за разом внимательно разглядывая старую дверь, Берток Арпад не разрешал себе только одного – смотреть на замочную скважину, большую, манящую, но, как казалось Бертоку, представляющую опасность или неизвестность, что в его понимании было одно и то же.

2В тот вечер колокола кафедрального собора зазвучали на две минуты позже обычного, вот почему день не просто коснулся вечера, а лёг на него внахлёст, не давая темноте взять полную власть. Ясна Тот знала, что именно так рождаются сумерки.

Серо-фиолетовый туман ложился на кроны деревьев, а затем спускался с них, оставляя на ветвях пучки своей пышной шерсти, и укладывался на затёртые булыжники мостовой. Переход пространства через порог времени. Серые фасады темнеют, а почти что чёрные проёмы окон вспыхивают светом жёлтых ламп. Голоса редких прохожих, смелые пока было светло, начинают звучать приглушённо и размыто, словно растворяясь в красках стекающих с деревьев сумерек. В отличие от дневных, вечерние ароматы улицы не щекочут желания, а прокрадываются в потайные палаты души и аккуратно закрывают за собой дверь.

Сумерки заставили Ясну снять перчатки и открыть ладони прохладному воздуху.

В старом доме на улице Харамбашичева бывший учитель Берток Арпад, не отрываясь, смотрел на отверстие замочной скважины. При этом он не искал свои очки, напротив, он нацепил их на нос, чтобы лучше рассмотреть сияющую точку на тёмной поверхности двери. Когда-то, давным-давно, он закрыл эту дверь, и через её порог перестали перетекать его миры, внешний и внутренний. Время остановилось на пороге, закрытое тяжёлой дверью и забытое то ли с одной, то ли с другой стороны. То, что служило связью, стало стеной на её пути.

В тот вечер ошеломлённый Берток наблюдал, как сиреневый туман просачивался тонкой струйкой в то единственное отверстие, промежуток, который он оставил между собой и внешним миром как прощальный луч солнца, как зыбкое обещание, как последнюю надежду на взаимность.

Вдруг вместо сияния сумерек в замочной скважине блеснул ключ, раздался привычный звук поворота ручки. В дом зашла Ясна и, не глядя на Арпада, бросила на полочку под зеркалом свои перчатки. Арпад встряхнул лысой головой, не понимая, что произошло и как неожиданно возникшая лёгкость в его голове связана с этой открывшейся дверью и небрежно брошенными перчатками его постоялицы.

За окном раздавался звон колоколов кафедрального собора. Арпад посмотрел на часы – они звонили на две минуты позже обычного…

Железный Занавес. Маршрут №13

img_0644Одно из моих любимых занятий в Суботице – кататься на велике. В городе для этого есть всё – велодорожки вдоль всех центральных улиц, велопарковки, приятная атмосфера и множество таких же любителей велопоездок. На велосипедах ездят все – дети в школу, студенты в институты, мужчины в деловых костюмах и женщины на каблуках и в узких юбках на работу, старушки в модных кроссовках по каким-то своим интересным делам. Я обожаю эту вело-движуху и, как нигде больше, чувствую себя здесь свободно и комфортно.

Суботица – это не только город, который очень дружелюбен к велосипедистам, но ещё это и город, который расположен на так называемом веломаршруте №13 «Железного Занавеса». Впервые увидев знаки и указатели этого маршрута, я заинтересовалась и, конечно, стала искать информацию о том, что это такое. Итак…

img_0617Как известно, половину века Европа была разделена на Восток и Запад Железным занавесом, границей, протянувшейся от Баренцева моря до Чёрного.

До 1989 года эта граница разделяла два враждующих лагеря. Одна сторона воспринимала её как «антифашистский защитный барьер», другая – видела символ ограничения свободы, присущего социализму. По разные стороны баррикад были разведены не только разные страны, но и одна страна, Германия, которую Железный занавес рассёк вполне конкретной стеной.

Граница драматично прошла не только сквозь территории стран, но и через судьбы людей…

eu_englТеперь, в объединённой Европе, вдоль всего бывшего Железного занавеса проходит велосипедный маршрут длиной 6800 км. Цель этого маршрута – показать – то, что было разделительной чертой, в наше время служит символом объединения.

Вполне очевидно, что такой маршрут просто не мог обойти стороной Суботицу, город, в котором только официально проживают представители 22 национальностей, и официально признаны три языка (сербский, венгерский, хорватский). В нём очень гармонично перемешаны разные культурные и национальные традиции. Лично для меня этот город – воплощение принятия и объединения.

img_0506-2За свою историю он принял столько беженцев! Сюда бежали сербы из Хорватии. Здесь искали пристанища венгры, несогласные сначала с фашистским, а потом с коммунистическим режимами. Сейчас здесь делают временную остановку сирийские беженцы.

Одна из версий перевода слова Суботица – свободный город. Так что сюда всегда стремятся те, кто выбирает не разделение, а объединение, не конфликты, а мирную жизнь, не каменные стены границ, а свободный воздух широких полей.