Восток

sobor

Восток полной Луны и восход белого солнца.
Что ещё нужно, чтобы понять Вселенную?
Бесконечность слов, описывающих её,
Можно сравнить только с её Вечностью.

Но слова исчезнут в полёте космических тел,
А она останется. Со свидетелями или без них,
По-прежнему прекрасна, величественна, неизмерима.
Независима от моей любви, спокойна к моему пониманию.

Утро и вечер – повод, чтобы звонили колокола.
Чтобы посмотрев на соборную даль неба, я увидела
Восход вечного сердца над изменчивостью моих дней.
Что нужно ещё, чтобы понять Себя?

Две минуты для неизвестности

Это было давно, в конце прошлого тысячелетия. Ясна Тот снимала тогда небольшую комнату в доме бывшего директора школы, старого венгра, лысеватого на макушке и с завитками седых волос за ушами. Директор носил тёмно-зелёный атласный жилет и всё время теребил в руках очки. Всякий раз, когда они были нужны ему, он забывал, где их искать, и поэтому щурился и переводил взгляд в дальний угол длинного коридора, который заканчивался старой массивной дверью.

Раз за разом внимательно разглядывая старую дверь, Берток Арпад не разрешал себе только одного – смотреть на замочную скважину, большую, манящую, но, как казалось Бертоку, представляющую опасность или неизвестность, что в его понимании было одно и то же.

2В тот вечер колокола кафедрального собора зазвучали на две минуты позже обычного, вот почему день не просто коснулся вечера, а лёг на него внахлёст, не давая темноте взять полную власть. Ясна Тот знала, что именно так рождаются сумерки.

Серо-фиолетовый туман ложился на кроны деревьев, а затем спускался с них, оставляя на ветвях пучки своей пышной шерсти, и укладывался на затёртые булыжники мостовой. Переход пространства через порог времени. Серые фасады темнеют, а почти что чёрные проёмы окон вспыхивают светом жёлтых ламп. Голоса редких прохожих, смелые пока было светло, начинают звучать приглушённо и размыто, словно растворяясь в красках стекающих с деревьев сумерек. В отличие от дневных, вечерние ароматы улицы не щекочут желания, а прокрадываются в потайные палаты души и аккуратно закрывают за собой дверь.

Сумерки заставили Ясну снять перчатки и открыть ладони прохладному воздуху.

В старом доме на улице Харамбашичева бывший учитель Берток Арпад, не отрываясь, смотрел на отверстие замочной скважины. При этом он не искал свои очки, напротив, он нацепил их на нос, чтобы лучше рассмотреть сияющую точку на тёмной поверхности двери. Когда-то, давным-давно, он закрыл эту дверь, и через её порог перестали перетекать его миры, внешний и внутренний. Время остановилось на пороге, закрытое тяжёлой дверью и забытое то ли с одной, то ли с другой стороны. То, что служило связью, стало стеной на её пути.

В тот вечер ошеломлённый Берток наблюдал, как сиреневый туман просачивался тонкой струйкой в то единственное отверстие, промежуток, который он оставил между собой и внешним миром как прощальный луч солнца, как зыбкое обещание, как последнюю надежду на взаимность.

Вдруг вместо сияния сумерек в замочной скважине блеснул ключ, раздался привычный звук поворота ручки. В дом зашла Ясна и, не глядя на Арпада, бросила на полочку под зеркалом свои перчатки. Арпад встряхнул лысой головой, не понимая, что произошло и как неожиданно возникшая лёгкость в его голове связана с этой открывшейся дверью и небрежно брошенными перчатками его постоялицы.

За окном раздавался звон колоколов кафедрального собора. Арпад посмотрел на часы – они звонили на две минуты позже обычного…

Железный Занавес. Маршрут №13

img_0644Одно из моих любимых занятий в Суботице – кататься на велике. В городе для этого есть всё – велодорожки вдоль всех центральных улиц, велопарковки, приятная атмосфера и множество таких же любителей велопоездок. На велосипедах ездят все – дети в школу, студенты в институты, мужчины в деловых костюмах и женщины на каблуках и в узких юбках на работу, старушки в модных кроссовках по каким-то своим интересным делам. Я обожаю эту вело-движуху и, как нигде больше, чувствую себя здесь свободно и комфортно.

Суботица – это не только город, который очень дружелюбен к велосипедистам, но ещё это и город, который расположен на так называемом веломаршруте №13 «Железного Занавеса». Впервые увидев знаки и указатели этого маршрута, я заинтересовалась и, конечно, стала искать информацию о том, что это такое. Итак…

img_0617Как известно, половину века Европа была разделена на Восток и Запад Железным занавесом, границей, протянувшейся от Баренцева моря до Чёрного.

До 1989 года эта граница разделяла два враждующих лагеря. Одна сторона воспринимала её как «антифашистский защитный барьер», другая – видела символ ограничения свободы, присущего социализму. По разные стороны баррикад были разведены не только разные страны, но и одна страна, Германия, которую Железный занавес рассёк вполне конкретной стеной.

Граница драматично прошла не только сквозь территории стран, но и через судьбы людей…

eu_englТеперь, в объединённой Европе, вдоль всего бывшего Железного занавеса проходит велосипедный маршрут длиной 6800 км. Цель этого маршрута – показать – то, что было разделительной чертой, в наше время служит символом объединения.

Вполне очевидно, что такой маршрут просто не мог обойти стороной Суботицу, город, в котором только официально проживают представители 22 национальностей, и официально признаны три языка (сербский, венгерский, хорватский). В нём очень гармонично перемешаны разные культурные и национальные традиции. Лично для меня этот город – воплощение принятия и объединения.

img_0506-2За свою историю он принял столько беженцев! Сюда бежали сербы из Хорватии. Здесь искали пристанища венгры, несогласные сначала с фашистским, а потом с коммунистическим режимами. Сейчас здесь делают временную остановку сирийские беженцы.

Одна из версий перевода слова Суботица – свободный город. Так что сюда всегда стремятся те, кто выбирает не разделение, а объединение, не конфликты, а мирную жизнь, не каменные стены границ, а свободный воздух широких полей.

 

Жить за пределами цирка. 2017 год

Несистемный анализ, или Много вопросов и всего один ответtiger-circus

Ноль представляется мне горящим обручем в руках дрессировщика. И вот, тигр должен прыгнуть в этот обруч сквозь языки пламени, не зная куда, и не представляя, что ждёт его по ту сторону огня. Ноль – символ неизвестности, которая кажется опасной. Каждый новый прыжок – это новый урок мотивации, воли и веры.

21-й век предоставляет человеку большое число таких прыжков, удерживая горящий обруч в течение 100 лет. У нас есть достаточно времени, чтобы потренироваться и получить свои уроки! (2+0)

Что служит нам в жизни этим обручем? Чего мы боимся, как относимся к неизвестности? Что ожидаем получить или не получить по другую сторону обруча/прыжка/поступка/жизни? Чья рука держит горящий заслон, погоняет нас и даёт/не даёт нам потом вознаграждение? Все эти вопросы остаются для нас важными.

Всё цирковое действие происходит в замкнутом ровной окружностью пространстве, которое также представляет ноль. В первом примере ноль – пустота, неизвестность. Во втором – чёткое ограничение. Тигр не может выйти за границу арены и проживает свою жизнь в ярком пятне света под пристальными взглядами остающихся в тени любопытных зрителей. Если вы тигр, то кто ваши зрители? Если вы зритель, то за кем наблюдаете?

На первый взгляд зрители могут показаться свободными. Никто не погоняет их и не заставляет прыгать через горящий обруч. Но они тоже замкнуты неразрывной линией нуля, круглыми стенами цирка. Итак, что заставляет нас замыкать себя и держаться в тени ради внешнего зрелища? Какую сцену видит наш ум и какие сценарии нравятся ему? Не забывает ли ум о своём внутреннем сиянии и нейтральной сути, когда смотрит на внешнюю яркую картинку? (1+7)

Из чего складывается наше движение по жизни? Из вечного повторения ролей – исполнитель на сцене и зритель в зале? Два ноля – окружность арены и окружность стен – образуют замкнутую восьмёрку, по которой можно двигаться бесконечно и несвободно, ни на минуту не покидая стены душного цирка. (8)

Или же наша картина шире и выходит за рамки связанных между собой окружностей? Добавляя к восьми два, то есть к бесконечности – преданность и томление Души, стремление принадлежать чему-то бóльшему, мы получаем 10 – число целостности и завершённости. И… снова видим горящий обруч нуля, рядом с которым стоит единица Души – решительная, спокойная, готовая в любой момент совершить прыжок веры ради своей свободы. Свободы жить за пределами цирка. (2+0+1+7=10)

***

Почитать другие заметки про… 201620152014

Метаморфозы ноября

img_1773Осень растаяла, побыв пару дней зимой. Жухлые листья провожают мокрый снежный покров, утекающий нехотя в канавки грязной дороги.

Так ли важно воде в какой форме проявлять себя? Сыпать ли снегом на лобовое стекло машины, чтобы упрямые дворники неутомимо ходили влево и вправо, как маятник в руках бесконечного времени. Или забраться холодной влагой в ботинки школьников, шлёпающих по лужам к старому зданию школы. Соскочить с голой ветки и упасть мокрым снежком на нос серой вороны. Или остаться неглубокими следами от лапок аккуратно ступающей по снегу внимательной кошки.

Быть снегом или дождём, а может быть, поймав шальной и нежданный луч, то ли солнца, то ли моего сердца, испариться в его тепле, и тогда я, вздохнув с облегчением, почувствую наконец свежесть и чистоту этого утра.

Касание океанов

bodjosМы встретимся там, где прикасаются друг к другу океаны, Тихий и Атлантический. Волна одного накатывает на гладь другого и сама становится ровной водой, а потом снова вздымается с небо, забыв изначальную каплю, из которой была рождена. Путаясь в своих именах, теряясь в небесных тучах. Отдавшись ветру, несущаяся наугад, позабытая пространством и временем. Пока наконец эти двое вспоминают о ней и решают, что пришла пора. И над северным городом южной страны в Европе проливается щедрый дождь. Родившаяся от прикосновения океанов волна спускается с неба и, рассеянная на множество капель, сверкает на листьях большого дерева. Я смотрю на него с террасы и думаю: «Какой ты красивый, Боджош. Как здорово, что мы с тобой встретились».

Языки Суботицы

suЭтот город заставляет меня прислушиваться. К голосам его жителей, половину из которых, говорящих на сербском, я понимаю пока лишь в общем, а другую половину, говорящих на венгерском, не понимаю совсем.

Незнакомая речь привлекает внимание. Не понимая значения слов, я всё же вслушиваюсь и стараюсь понять – тон, настроение, смысл. Сербский язык – это перекаты камней в бурной речке, слова звонкие, яркие, как будто сверкающие на солнце. Славянский язык, да, но какая экспрессия! Русскому человеку, с его привычкой говорить вяло и не разделяя слова между собой, надо сильно постараться, чтобы его повседневная речь звучала бы также выразительно. Сербы часто напоминают мне итальянцев. Как-то два серба разговаривали, стоя на тротуаре, так пришлось обходить их по проезжей части, так широко они жестикулировали.

Венгерский кажется мне языком Муми-Троллей, каких-то волшебных персонажей. Буквально одна фраза на венгерском, услышанная на улице, тут же переносит меня в сказку – причудливый домик на лесной опушке, вокруг высокие ёлки, в которых ухают горлицы, запах диковинных цветов. Впрочем, это реальный городок Палич, в 8 км от Суботицы. Там действительно много таких домов.

Итак, я прислушиваюсь и, не зная языков этого города, понимаю его лучше, чем могла бы подумать. Звон колоколов, шум ветра в густых кронах деревьев, звуки дорог и пение птиц – Суботица разговаривает со мной многими языками. Но самое близкое общение происходит незадолго до рассвета, когда цикады уже уснули, а машины ещё не проснулись. Тогда мы переходим на язык тишины и с чутким вниманием слушаем друг друга.

Другая Вселенная

hramЯ слышала, что звук не исчезает и длится вечно. Я представила себе другую вселенную, сотканную из звуков прошлого. Пространство этой вселенной – точка, которую нельзя измерить, а время – мгновение, которое живёт бесконечно.

Один краткий звук равен целой вечности. Но человек снова и снова произносит слова неутомимой молитвы, и с сердцем, пустым от отчаяния, и с сердцем, полным надежды. Снова и снова он приводит в движение языки колоколов храма, рождающих звук, который, как чашу, переполняет этот мир через край.

Господу было бы достаточно и одного звука, но с любовью и пониманием Он продолжает пускать в движение губы молящегося и водить рукой звонаря. И другая вселенная, сотканная из звуков прошлого, плетёт ткань настоящего.

Тёмная комната

Вот что бывает, когда после перерыва в два месяца выпьешь чашечку эспрессо )

img_0244Кофе – как тёмная комната, которая всегда где-то есть, но не хочется лишний раз заходить туда. И не потому что там сыро или страшно, напротив, эта тёмная комната как сказочный чулан, будоражащий воображение. И чем реже заходишь в неё, тем сильней впечатления.

В тёмную комнату кофе я не заходила около двух месяцев, но вчера он оказался очень гармонично вписан в жаркий августовский день и уютное кафе на выложенной брусчаткой улочке старинного южно-венгерского городка.

Первый же глоток с откликом буквально в несколько секунд вызвал тяжесть в области третьего глаза и слегка притормозил ясность потока входящей информации. Это был первый шаг в тёмную комнату. Последующие шаги сделали более доступным опыт внутренних ощущений, но затем смешали их с внешними.

Я шла по каменным ступеням, и каждая чётная ступень вела вверх, а каждая нечётная – вниз. Как свой собственный, я чувствовала живой пульс некрашеных стен и долгое дыхание зашторенных окон.

Тёмная комната поддразнивала: «Давай, открой ещё одну дверь!» Я человек не из пугливых и, нащупав в темноте тяжёлый прохладный засов, с силой потянула его вправо. Бабочка вспорхнула откуда-то слева, трепещущий ветерок от её крыльев коснулся моего лица. Массивная дубовая дверь открылась, и яркий солнечный свет жаркого дня моментально вернул меня за столик кафе южно-венгерского городка.

Часы на ратуше отбивали двенадцатый час третьего августа шестнадцатого года второго тысячелетия.

Будущее прошедшее

sproutПотерявшее зелень, высохшее до корней, оно спряталось в шелестящем облаке молодой листвы соседних деревьев, встретивших лишь третий июль своей жизни.

Сухое дерево – прошедшее время, усталость воспоминаний, выцветшее с годами лето. И вечное небо – единственный собеседник, готовый выслушать и понять.

Но что это? Случилась гроза. Как будто бы сам Господь огненной дрелью сверлил в небосводе дыры, в которые прорывались молнии.

Как объяснить, что одна из них, минуя сеть электрических проводов, обойдя молодые побеги, ударила точно в сердцевину сухого ствола, и он загорелся – вдохновенно, дерзко и ярко.

Языки пламени устремились ввысь, обратно туда, откуда лет сто назад пролилась та влага, что напоила семя, из которого выросло дерево.

Примчались пожарные, потушили огненный столб. И всю ночь потом капли дождя рассказывали прошедшей грозе истории будущих всходов.